Тогда вход в парк находился у памятника Вильямсу — именно здесь был развернут сборный пункт. В парке, ставшем закрытой зоной, добровольцы проходили огневую и медицинскую подготовку. Главный учебный корпус сменил нарядный облик на серо-белый камуфляж, а его знаменитую башню зачехлили маскировочной сеткой. Рядом, в доме 47 по улице Тимирязевской, разместились штаб записи добровольцев и пункт спецсвязи.
Памятник К.А. Тимирязеву в те дни спасали мешками с песком. Вокруг него до сих пор растут яблони со следами осколков от фугасов — деревья, посаженные погибшим на фронте ученым-агрономом Харченко, стали живыми памятниками эпохи.
В мастерских и лабораториях академии ковалась победа: в Институте мелиорации чинили фронтовые грузовики и создавали снайперские прицелы. Доцент Платонов в химической лаборатории разработал уникальные взрыватели из местной глины для партизанских отрядов. Стекольные мастерские превратились в базу для производства сложной оптики.
Опытные поля стали линией обороны с противотанковыми рвами и ДОТами, а небо над ними защищали зенитные установки. В общежитиях на Лиственничной аллее открылся госпиталь №2386. Чтобы оперативно доставлять раненых с вокзалов, к зданиям были проложены специальные санитарные трамвайные пути.
Учебный корпус №3 превратился в казарму, а на его крыше круглосуточно дежурил наблюдательный пункт ПВО. В сквере за корпусом под открытым небом работала танковая мастерская — технику возвращали в строй прямо перед решающими боями за Москву. Стадион академии, находившийся в самом её центре, в 41-м полностью выгорел при бомбардировке.
Проходя сегодня по аллеям нашего университета, мы помним, что каждый метр этой земли был частью великого подвига.
Мы гордимся. Мы помним. Мы благодарим.